Дорога - это жизнь

Дорога - это жизнь

Вечером ко мне зашел мой друг Димон. Таким подавленным я его никогда не видел.

— Твои дома?

— Нет, я один.

— Выпить есть?

— Есть.

— Налей...

Я достал из буфета бутылку и две рюмки.

— Дай лучше стакан.

Я налил полный стакан. Димон выпил, даже не взглянув на хлеб и картошку, которые я тоже выставил на стол.

— Сейчас буду рассказывать, а ты сиди — и слушай. И молчи. А если перебьешь, я уйду...

Я молча налил. Он снова выпил. Потом тихо начал:

— Повез я свою Ольку на вокзал. Она себе путевку на отдых выбила. Приехали рано, чтобы попрощаться на дорогу. Попрощались. Посадил я ее в вагон, как положено. Поехала она. А я думаю, торопиться надо. Сколько времени потратил! Нужно за городом по делам еще в пару мест заскочить.

Там же, на вокзале, быстро перекусил двумя пирожками с мясом, сел за руль и поехал. Только тронулся, сразу услышал, как стали мои кишки друг другу привет передавать. Вспомнил я благим словом и пирожки, и ту тетю, которая мне их продала, и себя, умного, вспомнил ...

Но что делать? Не останавливаться же посреди улицы. Думаю, потерплю, пока за город не уеду… Чтобы даром времени не терять, достал из бардачка газетку, положил рядом. Чувствую, что в животе настоящая революция начинается. Но я не паникую. Вижу, выезд на трассу уже недалеко...

Повернул на трассу и чуть сознание не потерял. Стоят на дороге две женщины: одна — твоя соседка Юлька Ревяко, которую ты яйцом называешь, и ее подруга, учительница Галина Павловна.

Узнали они мой «Ситроен» и меня за рулем опознали. Замахали руками… Долго, видно, стояли, замерзли...

Как тут не остановишься? Остановился я. Женщины в машину залетели. Юлька села рядом со мной, а Галина Павловна — на заднее сиденье.

— Ой, как хорошо! Тебя нам сам Бог послал!

Хотел сказать, что меня вам, может, и Бог послал, а вас мне послал, вероятно, нечистый, и промолчал. Едем. Женщины что-то щебечут, а я на дорогу смотрю. Везде бело, аж глаза режет. Снега намело! По грудь. Ну как тут стать, когда кусты от дороги метрах в тридцати… Спрятаться негде, разве что траншею в снегу вырыть… А главное, как объяснить женщинам, что остановился для...

Кручу руль и медленно умираю. Пожалуй, единственная моя надежда — сумерки. Зимой темнеет рано, а в темноте я как-то свою проблему решу.

Галина Павловна у меня за спиной сидит и молчит, а Юлька все пытается меня разговорить:

— Что-то ты сегодня сам на себя не похож. И сидишь как-то странно.

— Зуб болит, глаза вылезают, — отвечаю, а сам незаметно одной рукой пояс на брюках распускаю, чтобы не так живот сжимал.

В это время у меня в животе заурчало так, что, кажется, Юлька услышала. Она, видно, поняла этот звук по-своему, потому что вижу, тычет мне хорошим ломтем бутерброда:

— Возьми, поешь ...

Я чуть руль из рук не выпустил. Желудок отреагировал на это предложение так, что у меня даже в глазах потемнело. Лишь невероятными усилиями мне удалось уберечь вулкан от извержения...

— Говорю, у меня же зуб болит.

— Так полечись.

— Разве бутербродом зубы лечат?

— Бутербродом все лечат, — сказала Юлька и захрустела луком.

Как только я почувствовал запах лука, сразу показалось, что в моем животе снова начинает оживать огромный змеиный клубок. Змеи крутятся, ищут выхода, некоторые лезут вверх, а некоторые ползут вниз… И тех, которые вниз ползут, значительно больше ...

Я губы закусил, зубы сжал, мне все хуже и хуже… А главное, никак не могу придумать, чем себе помочь… Настоящая езда по мукам.

Наконец смотрю на дорогу и начинаю понимать, что минут через пять можно будет остановиться. Темнеет уже.

Включил фары. А тут Юлька повернулась ко мне и говорит:

— Сейчас поселок проезжать будем, может, остановишься? Посмотрю, может масло там дешевле. Нам нужно зайти и проверить.

В этот момент, не поверишь, я Юльку даже полюбил.

— Нет проблем, — говорю, — давайте!

Юлька с Галиной Павловной начали о чем-то там советоваться, а я думаю только о том, как бы скорей к магазину доехать.

На улице стемнело, а сил у меня уже не осталось. К магазину намеренно близко не подъезжал, остановил машину неподалеку, и прошу Бога, чтобы женщины скорее вышли. Наконец дверь «Ситроена» обнадеживающе захлопнулась. Тогда я фары выключил, еще минуту помедлил, и собирался уже сам уходить, как вдруг понял, что выйти не смогу… Не смогу — и все! Любое лишнее или неосторожное движение приведет к непоправимым последствиям...

Хорошо, что ремень на штанах уже был расстегнут. Я тогда дверцу открыл, немного приподнялся над сиденьем, одной рукой взялся за руль, а другой начал осторожно стягивать штаны...

Думаю, что такой сложной и тонкой операции ни нейрохирурги, ни космонавты в открытом космосе не проводили. Если не веришь, сам попробуй.

Так, держась одной рукой за руль, я вывесил свою голую спину из машины прямо на заснеженную дорогу...

Сразу мне стало легче. В глазах рассвело. Как на свет заново родился, ты понимаешь. Даже настроение появилось.

Газетку я, конечно, использовал по ее основному назначению, потом отъехал вперед метров на десять и остановился. Боковое стекло опустил и остатками газетки воздух разгоняют. Жду Юльку с Галиной Павловной.

Первой прибежала к машине Юлька. Села и говорит мне:

— Поехали!

— Куда поехали, а где же Галина Павловна?

Юлька удивленно посмотрела на меня, потом оглянулась...

— А я не выходила, — раздался сзади негромкий голос учительницы...

Димон сам налил себе в стакан водки и залпом выпил, а меня словно прорвало. Я смеялся, не останавливаясь, минут пять. Димон в это время сидел молча за столом, закрыв глаза и подперев кулаками подбородок. Наконец он поднялся.

— Я пришел к тебе, чтобы ты все это услышал из первых уст. Ведь завтра тебе такое понарассказывают...

Димон, пошатываясь, вышел, а я с сожалением посмотрел на пустую бутылку из-под водки и отчего внезапно вспомнил, что древние римляне любили повторять: «Via est vita! — Дорога — это жизнь! „

173
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!